Правовые моменты проявлялись в них все ярче и выпуклее. Власть получает точную, специально формулируемую и неуклонно осуществляемую организацию. Заранее намечаются как формы ее осуществления, так и круг ее полномочий. Государство живет на основании постоянных правил, законов, издаваемых и отменяемых в установленном порядке. Все государственные установления подчиняются законам, и даже верховная власть идеально связывается ими: она вправе их отменить или видоизменить, но не должна их нарушать. Властители становятся слугами собственной власти. Властвование приобретает все более и более правовой характер, подчиняется режиму законности. Если на заре государственной жизни торжествовало убеждение, что правитель независим от законов (princeps legibus solutus est), то с течением времени это убеждение должно было уступить место, другому, противоположному: правитель, правительство, -высший страж, первый служитель права.

Нормальное правосознание особенно чутко относится к правонарушениям, исходящим от власти, призванной творить и блюсти право. "Никакая несправедливость, -- писал Иеринг, -- какую приходится терпеть человеку, как бы тяжела она ни была, не может сравниться с тою, какую совершает власть, когда она сама нарушает право. Убийство правосудия (Justizmord) является подлинно смертным грехом против права. Хранитель и страж закона превращается в его убийцу: это врач, отравляющий больного, опекун, удушающий опекаемого" ("Борьба за право").

Государство состоит из людей и существует для людей. Как бы ни была построена власть, ее задача, -- служить благу целого, на пользу и процветание населения. Современное правосознание требует от государства признания за населением, за каждым человеком, живущим в государстве, известных прав. Народ должен быть не только предметом властвования, но и субъектом права. Будучи обязан подчиняться велениям власти, он в то же время является целью этих велений.