- Послать моряков, хотя бы десантные роты, - предложил Стессель.
- Матросы у нас не обучаются ни рассыпному строю, ни штыковым атакам. Они едва ли пригодны для этой цели, - возразил Витгефт.
- Хитрость невелика, было бы желание, - буркнул Стессель.
- Кроме того, эскадра в ближайшие дни попытается прорваться во Владивосток, и матросы сейчас нужны на кораблях. Их ведь не заменишь стрелками, - подпустил шпильку адмирал.
- Использование матросов для вылазки, конечно, поставит наши суда в затруднительное положение, - поддержал Витгефта Григорович.
- Для вылазки наиболее пригодны пограничники - эти артурские пластуны, вмешался в разговор Кондратенко. - Они привыкли незаметно подкрадываться к врагу.
- В таком случае назначим две роты пограничников и роту квантунского экипажа, - решил Стессель. - Общее руководство операцией возлагаю на генерала Кондратенко.
На "Цесаревиче" Витгефта поджидала телеграмма наместника, только что доставленная китайцем-джонщиком из Чифу.
- "С мнением совещания флагманов и командиров о невозможности выхода эскадры из Артура не согласен. По повелению его величества, приказываю идти во Владивосток, избегая при этом боя. Напоминаю всем начальствующим лицам о подвиге "Варяга" и предупреждаю, что невыход эскадры в море в случае падения крепости поведет к ее несомненной гибели. Вся ответственность за этот позор Андреевского флага и честь родного флота целиком ляжет на вас, адмиралов и командиров. Настоящую телеграмму сообщить им всем под расписку. Адмирал, Алексеев". - Кончив чтение, Витгефт, забыв о своем лютеранстве, набожно по православному перекрестился.
- Теперь уже больше разговаривать и спорить нельзя, Вильгельм Карлович, проговорил довольный Матусевич. - Надо идти на прорыв. Завтра же с утра соберем всех командиров и ознакомим с полученным распоряжением.
- Действуйте, Николай Алексеевич. Я на все согласен. Победить мы не победим, но хоть умрем с честью, коль от нас этого потребуют, - печально проговорил командующий флотом и, отпустив Матусевича, засел за длинное письмо своей семье, в котором, трогательно прощался с нею "ввиду неизбежной нашей гибели в предстоящих боях".