— Если рукопись испанская, это значит, что сокровища были уже испанскими, отвоеванными, правильно? Ваш неизвестный мореход покорил обитавший там народ, но по неизвестным причинам — болезни, например, остался там навсегда. Нашел свой конец, если проще. Не исключаете такого поворота событий?

— Не исключаю.

Филд удовлетворенно потер руки.

— Вот видите, профессор, кое-чего мы уже добились. Туманные сокровища уже начали посверкивать, а манускрипт получается легко читаемым. И это серьезно. Еще несколько вопросов, чтобы увериться до конца. Вы не определили по размерам руин города или по каким-то другим признакам численность населения того народа?

— Да, мы прикидывали это, и у нас получилось что-то около 15 тысяч.

— А сколько у них могло быть золота, вы, конечно, не знаете.

— Я не берусь довольно точно определить это. Но я ещё и геолог и, опираясь на некоторые геологические факторы и признаки, не забивая вам голову специфическими терминами, все-таки допускаю, что золота в тех местах хватает.

— Следовательно?

— Это племя было очень богато. Вы хотите знать хотя бы приблизительное количество?

— Не мешало бы, мистер Мелу.

— Тогда послушайте немного истории и сделайте соответствующие выводы, — профессор оседлал любимого конька. — Вы слышали, конечно, выражение "ночь тристе"?

Филд удивленно поднял брови.

— "Ночь тристе"?.. Не могу вспомнить.

Мелу улыбнулся и покачал головой. Теперь он уже не обращался к галстуку Филда, а смотрел тому в глаза.

— Значит, — сделал он вывод, — эта дисциплина хромала у вас в школе. А о сокровищах Монтесумы слышали?

— Вот это — что-то знакомое. Слышал несколько раз.

— Тогда вы легко вспомните, как только я начну. А начну я с Эрнандо Кортеса, покорившего Мексику. — Мелу сцепил пальцы и начал рассказ: Суеверие погубило ацтекский народ, богом которого был Кецалькоатль.