Теперь, исключая процедуру приклеивания усов, он повторил все сначала. Вымыл голову, насухо вытер волосы, постоял под встроенным в стену феном и, не глядя в зеркало, несколько раз провел расческой по волосам. Секунду поколебавшись, провел ещё раз по левому виску.

Вот теперь все было в порядке. Обычная на вид расческа — один из атрибутов грима секретных агентов разведывательных служб — состарила Сужди на добрый десяток лет. Его с проседью волосы почти полностью стали седыми. Поверхностный взгляд не в состоянии был уловить фальшь, только внимательно всмотревшись, можно было заметить, что либо у корней или же в середине волосы имеют разную окраску. Но в общей массе небрежной прически эта существенная деталь совершенно терялась из вида.

Сужди уже в четвертый раз вымыл голову и спрятал расческу в карман. Теперь последняя, третья вещь, которая была завернута в две чистые салфетки. Кирим внимательно осмотрел её и спрятал под одежду. Все же он заметно волновался.

Вашингтон, 28 сентября

Ровно в 11.00 заключенный под номером 40811572 подошел к двери, представляющей собой тяжелую металлическую решетку с электронным замком. За ней, на площадке лестничного марша шестого этажа, находился охранник. Он поднял глаза на заключенного и прочитал его номер на арестантской одежде.

— Мне нужно к врачу, — выразил свою просьбу Сужди.

Охранник набрал на клавиатуре компьютера номер заключенного, и на мониторе появилась «страничка» с личными данными и фотографией арестованного в верхнем левом углу. По рации он вызвал свободного охранника.

— Алло, Матт, это Миллер. Кирим Сужди, шестой блок, в санчасть.

— Есть, иду, — ответил Матт Петрик.

Кирим был прав, называя этот следственный изолятор раем.