— В чем-то его понять можно, ведь мы, американцы, убили его дочь.

— В какой-то мере это произошло случайно, она погибла при покушении на Каддафи. Но, Джу, ты забыла, что это было ответом на его террористические акты.

— Ну, да, понятно. Он ответил, мы ответили, и этому не видно конца.

— Ты говоришь не как профессионал, а как дилетант с Аляски. И сейчас начнешь выяснять, кто первый начал.

— Не собираюсь этого делать, потому что о случайности шел разговор, понимаешь?

— Нет, Джу, не понимаю, потому что ты нашла оправдание терроризму.

— Да не то ты говоришь, Ричард! — Джулия разозлись на себя, чувствуя, что вылезет из этого разговора по уши в дерьме. Она бросила взгляд на Сару, но та только пожала плечами. Ну-ну, сверкнула глазами Джулия и перевела взгляд на полковника.

Если бы не похищение Лори, Джулия непременно продолжила бы спор, в частности, она не совсем была согласна с высказыванием Ричарда о том, что у ливийских террористов туго с определением свих террористических актов. Поэтому она подавила в себе растущее недовольство на саму же себя:

— Ты был прав, я была не права, — сказала она, заканчивая спор. — Но мы остановились на особенностях спеццента. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Может, это не особенность, но при спеццентре есть тюрьма с жестким режимом. Она схожа с израильскими застенками в Наблусе, Рамаллахе и на Западном берегу Иордана и Газы. Очень жесткий режим с хорошо поставленной программой пыток. — Полковник вопросительно посмотрел на Джулию. — Может, именно с этой стороны проявляется интерес ливийцев к спеццентру?

— Черт его знает. — Джулия подошла к окну и посмотрела на чистый двор с маленьким цветником. Когда у Лори была возможность, она вырывалась сюда и подолгу возилась с цветами. Особенно ей нравились гиацинты, она даже как-то рассказала трогательную историю. Гиацинт был любимцем Аполлона, который во время соревнований нечаянно убил юношу, попав диском в висок. Из пролитой на землю крови выросли цветы, гиацинты.