Да, конечно, оправдывал его поведение Мелу: ЦРУ — эти буковки все объясняют. Но все же какие там люди, вспоминал он: умные, вежливые, чуткие! Они и ему мягко посоветовали не распространяться. "Как можно!" — клятвенно пообещал он капитану Филду.
Конечно же, бразилец принял объяснения о болезни дочери Кертиса — как не принять, когда это написано на её лице, лице с выражением семилетней девочки. И вот, несколько минут назад она, увидев идола, упала перед ним на колени. Мелу, мягко говоря, опешил и хотел спросить у Кертиса прямо: где вы её откопали? Именно так — откопали. Потому что создавалось неприятное впечатление, что её в семилетнем возрасте посадили в пещеру и выпустили спустя двадцать лет. Такое определение пришло к бразильцу интуитивно, и он уже не мог освободиться от него; напротив, чем больше он наблюдал за Кертисом и девушкой, тем больше убеждался в правоте своего внезапного вывода. Еще немного, думал Сильвио, и истина откроется мне. Что делать, на данном этапе он мыслил категориями ученого-археолога.
— Так вы хотите уехать? — Мелу прикурил новую сигарету от старой, докуренной почти до фильтра.
— Да, вы же видите её состояние.
Профессор затушил старую сигарету в пепельнице и вытер пальцы о лацкан пиджака.
— Я, понимаю, и мне будет неуютно в душе, когда вы уедете.
— Почему?
— Из-за состояния вашей дочери. Вы могли бы день-два погостить у меня, дождаться какого-то относительного спокойствия, равновесия в состоянии девушки. Я же не знаю причин, которые нанесли ей травму. Думаю, вам не стоит торопиться с отъездом, и мои чисто эгоистические эмоции в расчет прошу не брать.