- Кризи, - ответил тот. - А тебя?

- Пьетро. Я здесь помогаю Гвидо.

Мужчина налил себе виски, пригубил и смерил паренька из-под опущенных век тяжелым взглядом.

- Иди спать, - сказал он. - Я ничего не украду.

Тогда Пьетро спустился вниз и, несмотря на поздний час, решил позвонить Гвидо.

- Все в порядке, - успокоил его Гвидо, когда он рассказал о визите странного незнакомца, - иди спать. Завтра я вернусь.

* * *

Они готовили обед, когда Гвидо ошарашил паренька внезапным откровением:

- Он американец.

- Кто?

Гвидо указал пальцем в потолок.

- Мой друг. Кризи.

- Но он отлично говорит по-итальянски, как настоящий неаполитанец.

Гвидо кивнул.

- Это я его научил.

Следующей фразой Гвидо еще больше удивил Пьетро.

- Мы вместе служили в Легионе и потом еще довольно долго, пока я не женился восемь лет назад.

- В Легионе?

- В Иностранном легионе, - пояснил Гвидо, - во французском.

Теперь паренек был совсем заинтригован. Для него, как и для большинства, эти слова имели особый смысл. И то, что они подразумевали, сильно отличалось от действительности. В его голове сразу же засверкали яркие картины: песчаные барханы, затерянные в оазисах крепости и неразделенная любовь.

- Я вступил в него в 1955 году в Марселе. - Увидев на лице Пьетро неподдельный интерес, Гвидо улыбнулся. - Прослужил там шесть лет. - Он перестал резать овощи, и обычно ничего не выражавшее лицо его как-то смягчилось от нахлынувших воспоминаний. - Все было совсем не так, как ты думаешь. Там все было по-другому. Хорошее было время - лучшие мои годы.

* * *

Мысленно Гвидо перенесся в далекое прошлое, в 1945 год, - так на него подействовали приезд Кризи и явное любопытство Пьетро. Тогда ему было одиннадцать лет. Отец его погиб в Северной Африке. На руках мальчика был вечно голодный шестилетний брат, да и сам он постоянно хотел есть. От всех несчастий у их матери было одно оружие - молитва, причем чем тяжелее им было, тем дольше и упорнее она молилась в церкви Позитано.