Французы гордились Легионом. Они считали, что он сражается за Францию. На самом деле они заблуждались. Легион сражался сам за себя. А то, что французское правительство использовало его как инструмент для проведения своей политики, было лишь случайным стечением обстоятельств. Даже офицеры-французы сильнее были преданы Легиону, чем своей стране.

Период подготовки новобранцев занимал шесть месяцев. За это время благодаря большим физическим нагрузкам и хорошей еде Гвидо обрел отличную форму. Он по-новому взглянул на себя, поскольку раньше, как и большинство молодых людей, никогда полностью не осознавал своих физических возможностей.

В Легионе традиционно гордились тем, что марш-броски здесь были более протяженными, чем в любой другой армии мира. Уже через месяц тренировок Гвидо прошел свой первый марш-бросок в двадцать одну милю с выкладкой в пятьдесят фунтов. Гордился он и тем, что неплохо научился владеть разными видами оружия. Больше всего по душе ему пришелся легкий пулемет. Ему нравились его мощь и мобильность. Инструкторы не оставили без внимания это обстоятельство.

Вместе с тем в тот период в душе Гвидо происходил непростой процесс переоценки ценностей. Он всегда был молчалив и в определенном смысле самодостаточен, и эти черты стали проявляться в нем еще отчетливее. Среди других новобранцев друзей у него не было. В том наборе, в который он попал, Гвидо был единственным итальянцем. Он пытался осилить французский язык, но это давалось ему с трудом, и молодой солдат чувствовал себя поэтому не в своей тарелке. В самом начале службы другие новички пытались проверить его на прочность. Однако реакция его была однозначной - жестокой и бескомпромиссной. Как-то раз здоровый крепкий голландец поддел его слишком сильно. Гвидо отреагировал незамедлительно и сильно избил голландца. Дисциплину он при этом не нарушил. Сержанты-инструкторы допускали такого рода выяснение отношений между подопечными. При этом они проверяли, кто из новобранцев как себя будет вести.