Так возникли города, каковые для любого вольного племени без попечения торговцев – почти немедленная смерть. Тут вот болтается в Интернете огромная куча статей о величайшей археологической сенсации конца 20 века – Аркаиме на Южном Урале. И я немедленно обратил внимание, во–первых, что это как раз то, что я описываю. Во–вторых, на то, что все жители города разом, без всякой войны, спокойно собрали свои вещички, подожгли город с четырех сторон и испарились в неизвестном направлении. И вся орава ученых никак не может догадаться, куда именно? Для меня же это – смешная задачка, они направились прямиком в Ханты–Мансийск, разумеется, с остановками. Покопайте вдоль речек бассейна Тобола, Иртыша и Оби – найдете. А причина – казаки–разбойники, позднее названные яицкими и вновь переименованных в уральских казаков, которые всю прибыль у торговцев начали отбирать в виде налогов. Но я, кажется, раньше времени перешел к государству.

19. Лучше я спрошу: что выгодно для любого торговца, даже сегодняшнего? – Как можно меньше информации об истинных ценах товара, его себестоимости. Ибо только при таких условиях можно назначать себе любую прибыль. И получать ее. Поэтому торговцам нужны разрозненные племена, ничего не знающие о соседях. И они никогда не поставят себе цель объединять племена, кроме как самим торговым путем секреты которого тщательно охраняются. То есть, создание государств – прямой вред торговцам. А торговцы ведь самый умный и образованный народ, так что любой местный главарь племени неизмеримо ниже по мозгам африканского президента–людоеда 20 века Бокассы. И разве он догадается создавать государство, судя по тому, что даже Бокассу поставили президентом французы. Вот теперь можно переходить к казакам–разбойникам.

20. Торговое племя из–за излишней любви к своим членам с самой зари своего существования заменяло даже смертную казнь изгнанием из своего племени, начиная с Каина. Ибо считало, что нет хуже наказания, чем вынудить его жить среди «обезьян». Ведь это даже не тюрьма, а – бессрочно. Теперь, я думаю, горько сожалеют, но ничего уже не исправить.