Поэтому мы, отстаивая законы и идеалы справедливости, равноправия, интернационализма, суверенитета, объединились в наш Фронт. Защитишь Родину в лихое время - народ преуспеет, не защитишь - твой дом прахом пойдет... Кто они, наши враги? Это негодные, бесчестные люди, хуже последней собаки, им нужно не благополучие народа, а деньги, богатство и власть. Но народ объединится - горы свернет. Народ не признает - на ослином базаре посредником не станешь. Народ дунет - буря поднимется...

- Это правда, что вы сидели в тюрьме? - перевел оператор очередной вопрос.

- Да,- без тени эмоций ответил Кара-Огай. Я пробыл в заключении в общей сложности девятнадцать лет.

- А за что?

- Это долгая история. Для некоторых людей я был опасен, и они сделали все, чтобы посадить меня.

"Ловко",- оценил ответ Лаврентьев. Он прекрасно знал, что Кара-Огай сроки имел за бандитизм и убийство.

- Ох, уж эти журналисты, никакого спасения от них нет,- произнес Лидер, будто и не было неприятной заминки. Ну что, Евгений Иванович, не надоело тебе одному?

- Я не один - с полком.

- С полком, в котором ни одного солдата? - усмехнулся Кара-Огай.

- Не я принимал идиотское решение набирать войско из твоих земляков. Паршивые, я тебе скажу, из них солдаты. И хорошо, что разбежались. Вот только все сортиры, извини, дорогой Кара-Огай, загадили. Убрать после них некому.

- Сговоримся, Евгений Иванович, верну твоих солдат, и сортиры тебе почистят, и из полка игрушку сделают. Многие ведь у меня в боевиках. В стране, где воюют, нейтралитет невозможен. Или на той стороне, или на этой. Два ястреба сойдутся - гусю погибель. А вместе быть - рекой быть, порознь н ручейками,- глубокомысленно изрек Лидер.

- Это твои болваны позавчера штурм здесь устроили? - пропустив мимо ушей тираду, спросил Лаврентьев, хотя прекрасно знал, кто это был.

- Ведь сам знаешь, что не мои, зачем спрашиваешь?