- Любит, любит это дело! А кто ласки не любит? Ласковое слово и кошке приятно. А Зюбер у нас - человек... Ну, садись, садись. Шрамм подтолкнул больного к кушетке, сам сел в кресло. Прогрессируешь... полуутвердительно заметил он, пристально вглядываясь в лицо Зюбера. Ну-с, уважаемый собеседник, что расскажете мне? - начал расспрашивать Иосиф Георгиевич. Какие жалобы?

- Зюбер хочет кушать! - косноязычно выпалил больной и заулыбался, обнажив щербатый рот. При этом он одновременно описывал руками сложные окружности, будто создавал вокруг себя особое поле.

- Прекрасно, прекрасно,- похвалил доктор. Я ем - следовательно, существую. "Воло ерго сум". Его что, не кормят?

- Зюбер хочет кушать! - еще громче выкрикнул собеседник.

- Кормят,- поморщилась Аделаида. Самый прожорливый. После Шумового. Боровы...

- А что еще мне скажешь? - зевнул Иосиф Георгиевич. Только не говори, что хочешь кушать.

Зюбер посмотрел в окно, сморщил лоб и сообщил:

- Солнышко... гулять охота. Потом спать. Потом обед. Потом ужин... В кино хочу!

- Ишь, разговорился!.. Клетчатка. А ждет тебя, дорогой товарищ, одно н тотальное слабоумие и окончательный распад личности. И кино не поможет. Иди, Зюбер.

Следующему больному, Автандилу Цуладзе, Шрамм задумал устроить "прочистку мозга". Чем больше "сажи", тем настойчивее надо чистить психические тягостные воспоминания. У каждого шизофреника есть вытесненные в бессознательное и рвущиеся подспудно наружу аффективные переживания.

Он попросил больного сесть поудобней, опустить руки на колени, расслабиться. Потом включил тихую вязкую музыку, стал нашептывать привычный набор энергетически насыщенных, но бессмысленных в общем-то слов, от которых больных тут же морило в гипнотический сон.

Но с Цуладзе сеанс не удался. Сохраняя позу истукана, он гадко ухмылялся и, судя по всему, не собирался отправляться в гипнотические дали.