Существует еще одна версия. Когда вдовствующая императрица Цы Си поняла, что уже больше не встанет с постели, она не захотела умереть раньше Гуансюя и поэтому убила его. Это тоже вполне вероятно. Но я склонен верить тому, что в день объявления меня наследником императора Цы Си еще не думала о своей скорой смерти. Спустя два часа после кончины императора Гуансюя она приказала моему отцу, князю-регенту: "Ты будешь управлять всеми государственными делами, как я тебе велю". На следующий день она сказала: "Мое состояние критическое, и я чувствую, что больше не встану. После моей смерти все государственные дела должны решаться регентом. В случае особо важных дел необходима предварительная санкция императрицы (жена Гуансюя — Нала — была племянницей Цы Си)". После разоблачения планов Юань Шикая и определения судьбы Гуансюя выбор Цы Си не случайно пал именно на такого регента и такого наследника. Тогда Цы Си еще не подозревала, что умрет так скоро. Как бабка императора, она уже не могла оставаться регентом, однако между ней и малолетним императором становился во всем послушный ей регент, и она могла по-прежнему поступать по-своему.
Конечно, Цы Си не рассчитывала жить вечно. По ее мнению, своим решением она сделала все, чтобы сохранить престол за родом Айсинь Гиоро. Мудрость этого решения заключалась в том, что избранный ею регент был родным братом Гуансюя. Вполне естественным было полагать, что только такой человек не попадется в сети Юань Шикая.
Регентство моего отца
Уже три года я был императором, а мой отец — регентом, и лишь на третий год своего пребывания во дворце я впервые увиделся с ним. Это случилось вскоре после начала моих занятий во дворце Юйцингун, когда он, согласно дворцовому этикету, пришел проверить мои успехи. После того как евнух доложил: "Его императорское высочество", мой наставник заволновался, быстро прибрал книги на столе, сказал, как мне следует себя вести в присутствии отца, и велел стоя ждать. Через некоторое время на пороге появился незнакомый мне человек без усов, в шапке с павлиньим пером. Это был мой отец. Следуя семейным церемониям, я поклонился ему, и мы сели. Устроившись поудобней, я взял в руки книгу и, как учил наставник, громко начал: