С началом советского наступления позиции 9-й немецкой армии, которой командовал генерал Теодор Буссе

«Смыслом последней борьбы стала воля не отдать русским добровольно ни пяди немецкой земли и уберечь немецких людей от азиатской жестокости. Командование отдавало себе ясный отчет в том, что сил армии хватило бы лишь на время. Поэтому мы стремились узнать у главы государства, какие меры он намеревался предпринять, чтобы исправить сложившееся положение. Гитлер же предпочел сохранять гробовое молчание. Однако командование верило сведениям доктора Геббельса о том, что начались дипломатические переговоры и что к 13 марта будут предприняты усилия для исправления обстановки на фронтах. Таким образом, армия шла в бой под девизом: если даже британские и американские танки ударят нам в спину, в то время как мы препятствовали продвижению русских вперед, то мы исполнили наш воинский долг и наша совесть перед народом и историей чиста».

Если отбросить из этих слов пропагандистские клише, навязываемые на протяжении многих лет ведомством доктора Геббельса, то можно увидеть, что многие генералы надеялись на некое политическое решение, которое позволит Германии благополучно выйти из войны. Впрочем, не совсем ясным остается природа симпатий боевых генералов к идее «переговоров с противником». Более того, подобные переговоры были вряд ли возможны даже с западными союзниками. На самом деле речь шла о призрачных надеждах Гитлера, которые он продолжал вынашивать после смерти Президента США Рузвельта (более подробно об этом позже). Надежда на распад антигитлеровской коалиции была иллюзией. Конечно же, это печальное событие не исключало напряженных отношений между СССР и Великобританией, но данная напряженность не была настолько сильной (как надеялся Гитлер), чтобы выступить в роли центробежной силы, которая могла развалить коалицию буквально накануне военного поражения Германии. Вторая мировая война в Европе могла закончиться лишь полным уничтожением немецких войск.