Послесловие автора к сборнику повестей под общим названием

"Комбинации против Хода Истории"

Я родился в сентябре 1952 в семье русских немцев. Место рождения - город Бугуруслан Оренбургской области. Сюда были депортированы мои родители, которых в 1941, по причине национальности, выселили из мест проживания. Родители провели пять лет в так называемой Трудармии - за колючей проволокой лагеря. Моему отцу Алексею Филипповичу Гергенредеру было почти пятьдесят, когда родился я. После смерти Сталина он получил разрешение преподавать в средней школе русский язык и литературу. Никто вокруг не знал, что трудармейский лагерь был не первым его местом заключения. Не знали и того, что много лет назад он уже бывал в Оренбуржье: воевал здесь за идеалы Белой России. Мне было двенадцать, когда я, в очередной раз, заговорил с отцом о кинофильме "Чапаев". В нём меня впечатляло зрелище "психической атаки". Красиво шли густые, сплошь офицерские, цепи... Отец остро, внимательно посмотрел на меня своими глубоко сидящими глазами, помолчал - и взял с меня слово хранить строжайшее молчание о том, что он мне расскажет. "Офицеры, говоришь... Их аксельбанты тебе тоже понравились?" Мне живо вспомнились шнуры, свисающие с погон, и я подтвердил: конечно, понравились, почему же нет? Так вот, объяснил отец, аксельбанты носил только флигель-адъютант офицер связи: один на полк. Как же это удалось собрать тысячи флигель-адъютантов? И почему исключительно они должны были идти в "психическую атаку"? Я узнал, как не хватало Колчаку офицеров для командирских должностей: какая уж там отдельная офицерская часть... Ничего подобного "психической атаке" и в помине не было. Отец коснулся другого историко-героического фильма. "Эпохальную" киноленту "Броненосец "Потёмкин" я к тому времени посмотрел не однажды. Там толпу обречённых на расстрел матросов накрывают брезентом. Это глупость.