– Значит, я здесь больше не нужна, – коротко ответила сержант Уилки.

– Мне уж точно нет, – ответила доктор Кларк. Ньюсон подумал, что, возможно, это маленькое столкновение авторитетов началось между двумя специалистами до его прибытия на место убийства. Он решил не обращать внимания и сосредоточился на лежащей перед ним окровавленной туше.

– У него часы остановились в два часа.

Здоровая имитация «Ролекс-Ойстер» болталась на запястье убитого.

– Да, я заметила. Полагаю, он был жив, когда они остановились, – ответила доктор. – Это дешевая копия, и не думаю, что у них есть защита от влаги. Возможно, в них попала кровь мистера Бишопа, и они встали. Мертвые тела не сильно кровоточат, потому что сердце не гонит кровь по организму, поэтому я почти уверена, что он был жив, когда часы встали.

– А крови из него вытекло много.

– Да уж.

Матрас, на котором лежало тело, был пропитан кровью, засохшей и превратившейся в один огромный струп.

– Странно, сколько крови вытекло из таких маленьких ранок, – заметил Ньюсон. – Нет, то есть я понимаю, что их очень много, но…

– Да, я об этом думала. Кажется, свертываемость крови была очень низка.

– Может быть, у него была гемофилия, – предположила сержант Уилки.

Доктор показала на маленькую царапину от бритвы на подбородке покойника.

– Этот порез зажил абсолютно нормально. У него не было гемофилии.

– Просто предположение, – сказала Наташа.

Ньюсону не понравилось, что доктор Кларк держится с Наташей так резко. Сержант Уилки была очень приятной девушкой. Если честно, инспектор считал ее ну просто очень приятной девушкой.

– Я что-то не понял, доктор, – сказал Ньюсон. – Вы говорите, что царапина от бритвы зажила, а колотые раны – нет?