- А ну, берись за этот оттеда, а я отседа! Берись! - и нагнулся над одним камнем.

- Ну? - спросил Юра, покорно взявшись за камень.

- Теперь поверни его... Поворачивай до балки! Вот так!.. Еще трошки!

Повернули. Камень стал на самой бровке обрыва.

- Толкай ногой! - с подъемом скомандовал Фомка, поставив свою замысловато исчерченную голую ногу на камень.

Поставил на камень и Юра свою, в кожаной сандалии.

- А ну, разом! Майна!

Толкнули, и камень шумно запрыгал и улегся на дне балки.

- Зачем? - спросил Юра.

- Чего зачем?.. А ну, давай еще!.. Думаешь, не достанут? До-ста-нут, брат, если захочут... Бери вот этот теперь!

Так они столкнули в балку камней двадцать, пока не вспотели, не исцарапали себе руки до крови, вообще не устали.

- Хватит! - сказал тогда Фомка. - Давай идем теперь кусты жечь! У меня есть спички...

Жечь кусты - это оказалось делом куда более легким и веселым: огонь вообще хотя и озорная, но веселая штука.

Для этой новой игры они не так далеко и отошли от сломанного дома: кусты дубняка и граба начинались здесь же и шли по причудливо изгибистым предгорьям до самых гор, где уже разлеглись настоящие, матерые леса и белели в них лесные сторожки.

Юра узнал в этот день, чего не знал раньше, что кусты, такие зеленые и сочные на вид, могут отлично гореть, стоит только собрать несколько кучек сухих листьев и веток и поджечь их одну за другой при небольшом ветерке.

Фомка истратил все свои четыре спички, но недаром: огонь шипел, трещал, взвивался до верхушек кустов - работал добросовестно. Даже Юра был восхищен этим. Ему только жаль стало такой густой и яркой зелени, и он сказал об этом Фомке.

- Поджигай там вон, иди, - толкнул его деловито Фомка. - Ишь ты, он об чем тоскует. На тот год еще лучшей вырастут!