- Нам неудобно быть вместе с этой бандой.

Бержере брезгливо кивнул на компанию, окружавшую Юсупа. Они стояли посреди ресторана, не зная, куда приткнуться.

Все места были заняты. Тогда Юсуп, подмигнув своим, подкатился к Бержере:

- Устроить, Агафон Николаевич?

г- Да нет... мы сами... - сморщился Бержере.

- Я вас устрою отдельно. - Юсуп улыбнулся и схватил за рукав мимо пробегавшего официанта, - Сафар, сделай столик. Почтенные гости!

Бержере вежливо поблагодарил Юсупа. Юсуп поклонился и прижал руки к сердцу:

- Хоп май ли, Агафон Николаевич... Хоп!

"Однако буржуазия чувствует себя довольно оодро", - подумал Шамшин, усаживаясь с Бержере. Подали ужин. В соседнем помещении, за огромными дверями из красного дерева, шумела толпа. Там шла игра.

Волнение, люди, нагретый воздух, духи, глаза и плечи женщин, улыбки их, возгласы, холодок, азарт, гул вентиляторов, шелест бумажных денег - все это смешалось и дразнило воображение. Бержере подливал шампанского.

- Кстати, вас можно поздравить... Вы женились?

- Да нет.

- А мне говорили, что вы женились на соседке по квартире.

- Напрасно говорили, - Шамшин отрекся. - Мне говорят уже десятый год, что падает Исаакиевский собор.

Они чокнулись, и в эту минуту легкие влажные пальцы притронулись к уху Шамшина. Около столика стояла женщина. Ее лицо было покрыто густым слоем пудры. Прижав руки к плоской, маленькой груди, она смотрела на Шамшина зелеными улыбающимися глазами и прошептала ему: "Вася, дай десять рублей... Я должна поставить, я все проиграла. Если, конечно, можешь".

Шамшин дал. Сунув деньги в вырез платья, она так же неожиданно убежала. Бержере поджал губы.