- Вот художник... Бог знает, что это за человек... Пользовался ли он известностью в свою эпоху? Документы говорят, что нет... Его портреты не очень нравились заказчикам. Он был чужим в своей среде. При официальных церемониях его забывалп, при наградах обходили.;. А если где-нибудь случайно ему и находилось место, так обязательно позади прочих.

- Я очень извиняюсь... - Юсуп нервничал. - Вы уважаемый профессор, почтенный профессор. Что мы имеем?

Вострецов опять взял картину, перевернул ее, улыбнулся, постучал.

- Единственное, что меня в ней смущает, так это доска,

- Единственное, что есть в ней настоящего, профессор, так это доска! горячо сказал Шамшин.

Шамшину показалось, что профессор все видит и только издевается над ним. Тогда он решил открыто сгрубить ему. Профессор в ответ блеснул очками и ласково протянул руку Шамшину.

- Друг мой, древние говорили: "Мудрец сомневается только в истине"...

Потом, напялив на голову боярскую бобровую шапку с бархатным верхом, не прощаясь, профессор направился к выходу.

Вслед ему бросились Бержере и Юсуп. В темной передней Бержере схватил его за руки.

- Все-таки это Рембрандт?

- Если да, то мы не знаем на него цены! Не знаем рынка.

Если нет... Нет, очевидно, да!.. Черт его знает, что это за мастер, восторженно сказал Вострецов и загадочно заторопился.

Сунул антикварам свою ладошку, заправил бороду под воротник шубы и уплыл, громко топая ботами.

Пока антиквары провожали Вострецова, Шамшин приказал старухе:

- Берите с них немедленно пятьдесят тысяч.

Она закатила глаза.

Вернувшись, Бержере долго ковырял в зубах спичкой. Юсуп мечтательно смотрел в окно. Огни еще не зажигались.