Гондола давно уже была приведена в полную летную готовность, и мы могли часами дивиться легкой, компактной и остроумной оснастке ее. Гондола внутри и снаружи была обвешана десятками аппаратов. Для несведущего человека эти «цацки и блямбы» делали ее похожей на дачника перед выходным днем. Но мы уже знали, что это — барометры, барографы, термометры, альтиметры (показатели высоты), самозаписывающие метеорографы… Один обнаженный, другой одетый в броню, — стояли два аппарата для улавливания таинственных космических лучей, может быть, несущих в себе разгадку строения материи, ее живую силу, ее первичную, изначальную энергию. Здесь была маленькая, но дальнодействующая радиостанция — телеграфная и телефонная. Стоял микрофон, в черную дырку которого будут сбрасываться на землю слова, облегчающие не стратостат, а ожидание оставшихся на земле и тягостное чувство оторванности от человечества, оставшегося внизу… Вдоль выгнутых стенок кабины расположились аппараты, назначение которых было вдохнуть жизнь и силы в аэронавигаторов: кислородные баллоны, сгущенная сконденсированная дыхательная смесь и патроны, поглощающие углекислоту, — машины, необходимые как воздух, ибо они и дают в полете воздух для дыхания. Рядом была походная аптечка, пахнущая, как обычная земная аптека, — йодоформом и недомоганием.
Все внутри гондолы, все, что можно, обтянуто мягким войлоком из тонкой оленьей шерсти. Мягкий коврик и мягкие откидные стулья придавали некоторый комфорт этой маленькой летающей лаборатории. Впрочем, она уж не так мала. В дни ожидания старта в ней происходили заседания, с участием восьми «решающих голосов», не считая десятка «совещательных», которых она уже не могла вместить и которые, беря слово, должны были просовывать голову в гондолу через люк.
Большие, серьезные люди нашей страны приходили смотреть на гондолу первого советского стратостата. Они влезали, в кабину, заглядывали в нее через открытые люки. С затаенным волнением, подобно начитанным мальчикам, взирали они на этот сложный мир умных вещей, кажущийся нам таким знакомым по Уэльсу и Жюлю Верну, Эдгару По и Циолковскому, Жулавскому и Алексею Толстому…