Он дал мне письмо, на котором значилось: "Замок Шос. Эбенезеру Бэлфуру, эсквайру, в собственные руки. Податель сего - мой сын, Дэвид Бэлфур".
У меня забилось сердце: шутка ли, какое будущее для шестнадцатилетнего юнца, сына бедного учителя сельской школы, затерянной в Этрикском лесу!
- Мистер Кемпбелл, - запинаясь от волнения, проговорил я, - а вы бы на моем месте пошли?
- Определенно, - ответил пастор. - Пошел бы, и не медля. Такой крепыш, как ты, дойдет до Кремонда за два дня, кстати, туда от Эдинбурга рукой подать. На худой конец, если так обернется, что твоя знатная родня - а мне только и остается предположить, что вы с ними не чужие, - даст тебе от ворот поворот, тоже не страшно: еще два дня ходу, и ты постучишься в мою дверь. Но я хочу надеяться, что ты будешь принят радушно, как предвидел твой бедный батюшка, и со временем, чего доброго, станешь большим человеком. А сейчас, Дэви, милок, - важно закончил он, - совесть велит мне воспользоваться случаем и предостеречь тебя на прощание от мирских опасностей.
Он поискал глазами, куда бы сесть, увидел большой валун под придорожной березкой, устроился на нем поудобней и накрыл свою треуголку носовым платком, защищаясь от солнца: оно теперь показалось меж двух вершин и светило прямо нам в лицо.
И тут, воздев указательный перст, он принялся предостерегать меня от великого множества ересей, нисколько, впрочем, меня не прельщавших, наставляя прилежно молиться и читать Библию. После этого он нарисовал мне картину жизни в богатом доме, куда я направлялся, и научил, как держаться с его обитателями.