Тогда , броненосец "Ретвизан" намереваясь прикрыть собою флагманский корабль, бросился вперед, в сторону неприятеля. Японцы, испугавшись решительных действий "Ретвизана", отступили, надвигалась ночь. Перед нашей эскадрой открылся свободный путь на Владивосток. Но в ней самой произошло замешательство. Часть судов направилась в нейтральные порты, а остальные, избитые, руководимые нерешительным адмиралом Ухтомским, вернулись обратно в Порт-Артур. Не лучше обстояло дело и с владивостокским отрядом, состоявшим из трех Крейсеров: "Россия", "Громобой" и "Рюрик". Они вышли было на соединение с Артурской эскадрой, но 1 августа встретились с кораблями адмирала Камимура. Произошел бой. В результате "Рюрик" погиб на месте, а два других крейсера вынуждены были отступить в свой прежний порт. - Теперь могила им, - вздохнув, сказал машинист самостоятельного управления Сычев. К нему повернулось несколько голов. - Кому могила? Сычев лежал навзничь, прикрыв ресницами глаза от солнца. Лицо у него было бледное. Выдержав короткую паузу, он утомленно ответил: - Кораблям первой эскадры. Не вырваться больше им из Порт-Артура. Наши морские силы там убавились, а японцы ничего не потеряли. Впрочем, большим воротилам нашим это будет наука. Только людей жалко. Артиллерийский унтер-офицер Бобков, резвый краснощекий парень, слабо возразил - Скоро отправится вторая тихоокеанская эскадра: Она выручит их. Сычев приподнялся на локоть и, открыв черные проницательные глаза, посмотрел на артиллериста в упор. - Голова у тебя, как у вола, а соображения на грош. Пойми: пока твоя вторая эскадра собирается, пока тронется в путь да пока доползет туда, Порт-Артур к тому времени, как спелое яблочко попадет в руки японцев, а все тамошние суда будут лежать на дне морском. Раньше, когда 2-я Тихоокеанская эскадра только спешно вооружалась многие еще не верили, будет ли на самом деле послана она на Дальний Восток.