— Мне это всегда говорили, — ответил Гектор, который должен был внутренне признать, что его противник в фехтовании первоклассная сила.

— Поэтому ничего не мешает нам заняться между делом легким собеседованием!

— Почему бы и не так? — ответил Гектор, делая сильный выпад квартой, но последний был тут же отражен.

— Значит, вас огорчает, что я люблю Сарру?

— Немножко!

— И то, что она любит меня?

— Очень!

— Значит, вы любите ее? Ну что же, говоря откровенно, у вас хороший вкус! Неужели она так жестока, что не хочет полюбить вас? Эта насмешка вывела Гектора из себя.

— Клянусь рогами дьявола, она недолго будет любить вас! крикнул он и сделал отчаянный прямой выпад.

Но его противник, спокойный, словно он находился в фехтовальном зале, отпарировал удар и ответил:

— Вы хорошо фехтуете, но еще молоды, и у вас нет выдержки. Видите ли, это делается так: парируют примой, потом сближают свою шпагу со шпагой противника терцией против терции и затем… пожалуйте!

Генрих Наваррский демонстрировал на практике свои слова, и, когда он сказал: "Пожалуйте!" — шпага Гектора отлетела на двадцать шагов в сторону.

Гектор яростно зарычал и бросился, чтобы схватить шпагу, но Генрих оказался проворнее его.

— Дорогой мсье де Галяр, — сказал он смеясь, наступив ногой на шпагу противника, — я согласен вернуть вам вашу шпагу и возобновить поединок, но только при одном условии!

— Ну? — крикнул Гектор, пьяный от бешенства. — А вот! смеясь, продолжал Генрих. — Если я вас сегодня не убью и вы вернетесь в Гасконь, вы должны объявить там во всеуслышание, что я недурно владею шпагой!

Сказав это, Генрих нагнулся, поднял шпагу и с иронически-вежливым поклоном подал ее своему противнику.