Телефон звонит непрерывно. Летом я живу в Италии, к югу от Неаполя. Итальянские газеты, телевидение, радио ждут комментариев. Как и я сам. Недавно я написал о Пёрл-Харборе. А сейчас мне снова и снова задают один и тот же вопрос: то, что произошло, разве в точности не похоже на воскресное утро 7 декабря 1941 года? Нет, говорю я, не похоже. Насколько нам теперьизвестно, предупреждения о нападении во вторник не было

На протяжении нескольких десятилетий американские средства массовой информации безостановочно изображали мусульманство в качестве некоего демона. Поскольку я лояльный американец, то не должен говорить вам, почемуэто происходило, мы вообще не привыкли анализировать, почему что-либо происходит, – мы просто обвиняем других людей в беспричинном злопыхательстве. «Мы хорошие, – объявляет Дж. У. Буш, – а они – злодеи», – помещая таким образом всех в один аккуратненький пакетик. Позже сам Буш завяжет на пакетике бантик, обращаясь к объединенной сессии конгресса и делясь с конгрессменами – как и со всеми нами, живущими за пределами Вашингтонского пояса, – своим глубоким пониманием исламского коварства и способов его проявления: «Они ненавидят все, что видят в этом зале». Я подозреваю, что миллион американцев слушали это по телевидению и печально кивали в знак согласия. «Их лидеры назначают себя сами. Они ненавидят наши свободы – нашу свободу вероисповедания, нашу свободу слова, нашу свободу голосовать, создавать организации и не соглашаться друг с другом». При таком громогласии какой американец, подобно флоридскому лещу, не заглатывал приманку?

Если сорокачетырехлетний уроженец Саудовской Аравии бен Ладен будет признан главной движущей силой терроризма, мы, несмотря на это, не сможем сказать, что достаточно много знаем о нем.