В результате войны Советскому Союзу достались лишь меньшая и худшая половина Европы, северная половина Ирана (и ту через год под давлением американцев пришлось оставить), северная половина Кореи и кое-какие территории в Китае. О том, что благодаря недооценке роли Китая американцами весь он в 1949 г. достанется коммунистам, тогда еще как-то не думалось. Впрочем, есть основания думать, что Сталин уже тогда понимал: если коммунисты и победят в Китае, то надежным союзником для СССР эта страна все равно не станет. Но об этом — ниже.

Такой исход войны был для Сталина не победой, а поражением. Дальше мог наступить только крах коммунистической системы — рано или поздно. И Сталин вел себя в 1945 г. не как победитель, а как побежденный — в частности, просился в отставку. Не затем просился, разумеется, чтобы действительно уйти, а затем, чтобы приближенные просили остаться (Суворов В. Последняя республика. М., 1995. С. 5–28, 45–47, 96). Это — общий тактический прием побежденных диктаторов. Также вел себя Иван Грозный в начале 1580-х гг., проиграв Ливонскую войну (Костомаров H.H. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1995. Т. 1. С. 410), президент Египта Насер в 1967 г., после проигрыша войны Шестидневной, Саддам Хусейн в 1991 г.; также вел себя и Сталин в 1952 г. (Симонов K.M. Глазами человека моего поколения. М., 1989. С. 244–245), когда стало ясно, что затеянная им война в Корее не приведет к новой мировой войне и к победе коммунистов во всем мире.

Итак, все вроде бы сходится. Но в версии Суворова есть по крайней мере два пункта, вызывающих вопросы.

Во-первых, в своих более поздних работах — «Последняя республика», «Очищение» и «Самоубийство» — Суворов многократно дает читателю понять (и подкрепляет эту точку зрения фактическим материалом): все политики 1930–1940-х годов — дураки, один Сталин — гений. Возникает вопрос: как же это он при всем при том проиграл?