Когда появилась Моника — с Моникой они незадолго до этого пару раз встречались — Дениза прогнала её. Без хамства, но решительно. Ещё стаканчик, и ещё один, и когда пришло время расходиться по домам, Дениза выразила готовность быть с ним. По крайней мере, до дверей.

«Подгони машину, будь душкой», — прошептала она, слегка подрагивая и выпуская его руку с видимой неохотой. Ух ты, подумал он, стараясь не потерять равновесие: ноги слушались плоховато. Они явно обнаглели и вовсе не желали нести его на автостоянку. Возможно, они знали что-то, чего он не знал.

Он спустился по лестнице и устремился приблизительно в том направлении, где стояла его потрёпанная «Кортина». Он надеялся, что Дениза не будет слишком уж разочарована. Он подумал, что нелишне было помянуть про новенькую «Капри», которую он уже заказал, и которую вот-вот должны были ему доставить. С «Кортиной» этой были одни неприятности. Взять хотя бы ключи: вечно они играли с ним в прятки. А, да вот же они. Как бы ещё не попасть в эту лужу. Просто удивительно, до чего на всех вот таких парковках плюют на дренаж. Даже когда наверху по нескольку дней нет дождя, здесь всегда сплошные маслянистые лужи. Ну и как же этот ключ вставляется?

Вероятно, сначала они ударили его по голове, хоть потом он и не мог припомнить точно. Не приходилось сомневаться в том, что они сбили его с ног, пнули несколько раз и затолкали в грязную воду; они испачкали ему костюм, стащили бумажник и сорвали с руки часы. Он был достаточно пьян, чтобы удивиться, зачем они всё это затеяли и почему они ведут себя так грубо — ведь они уже забрали его бумажник. Почему они не дают ему подняться, и один окунает его лицом в маслянистую воду, а другой держит за ногу. Может, он пробовал лягаться, но этого он не запомнил. Всё происходило почти бесшумно — только пыхтение и возня — и когда Дэнни решил, что пора всё же покричать, у него была к этому масса поводов.