Собрав в кулак остатки самосознания, я разлепила левый глаз. Он сфотографировал лишенную резкости картинку и, не найдя ничего утешительного, захлопнулся.

«Так, — принялась размышлять я, — отсутствие резкости говорит о том, что контактные линзы я все же сняла. Только почему-то этого не помню… А что я вообще помню? Пили за дружбу, потом танцевали, потом Лариска слиняла, прихватив своего полуабхазского Ивана. Кажется, я еще танцевала… Интересно, где я нахожусь? Даже если сделать поправку на плохое зрение, абсолютно точно можно утверждать, что это не моя квартира».

Как ни крути, но нужно еще раз оглядеться. Для улучшения обзора на этот раз я призвала на помощь оба глаза. Правда, лучше от этого не стало. Пускай даже при моем зрении невозможно четко рассмотреть рисунок на обоях, но сочетание сочных оттенков от бирюзово-голубого у потолка до глубокого синего внизу у плинтусов мне абсолютно незнакомо. Впрочем, так же незнакомы мне: прикроватная тумбочка с голубым светильником в форме шара, синее постельное белье и легкий золотистый тюль на окнах…

Так, надо попробовать вспомнить все по порядку. Я — Анна Сереброва, родилась двадцать пятого июля, работаю… Нет, все это я прекрасно помню. Не помню только, куда попала ночью и, главное, как? Однозначно на вытрезвитель не похоже… Да и откуда ему, собственно, взяться? Семь-восемь «Маргарит» даже при условии пустого желудка — еще не повод для полного отрубона и жуткого физического состояния, в котором я теперь пребываю.

Твою дивизию!!! Неожиданно я обнаружила, что раздета. То есть не то чтобы на мне не было фисташкового костюма и босоножек, на мне не было абсолютно ничего, кроме золотой цепочки на шее. Практически одновременно с констатацией этого факта меня озарила шокирующая догадка: «Клофелин!» Кажется, именно он в сочетании с алкоголем полностью отшибает сознание. Неужели меня вчера угораздило нарваться на извращенца?