— Не знаешь, аллергия на неприятности бывает? — попробовала пошутить я и продолжила:

— Мне по-прежнему чудится запах паленого. Неужели это моя одежда так гарью провоняла?

Я остановила «Тойоту» возле своих ворот и, включив свет в салоне, принялась искать в сумочке связку ключей. Вдруг сзади послышались какие-то странные звуки, похожие на приглушенное чавканье. Я резко обернулась и обомлела.

— Антонина, глянь-ка! Вот тебе и мой запах паленого, и твой аллерген в одном флаконе.

Секретарша перегнулась через сиденье, и мы обе уставились на Бандита, аппетитно уминающего на заднем сиденье толстенную сардельку. Возле него валялся распотрошенный целлофановый пакет из супермаркета. Видать, Толик Оглоедов продуктов домой прикупил, а котяра воспользовался тем, что дверь «Тойоты» была не заперта, и организовал себе обильное пиршество.

Бандит, потревоженный нашим пристальным вниманием, выпустил из зубов сардельку, икнул и опасливо зыркнул в нашу сторону. «Бить будете, или обойдемся устным взысканием?» — читался немой вопрос в его янтарных глазищах.

— Вот мерзавец! — воскликнула я. — Мало того, что мне всю грудь изодрал, так теперь еще решил вогнать бедную Антонину в аллергическую кому! А ну, брысь отсюда, троглодит!

Я открыла ему заднюю дверцу, однако кот тут же забился в противоположный угол. Выходить он явно не собирался.

— Вылезай, кому говорят! Не испытывай мое терпение!

— Анна Дмитриевна, не гоните его, — жалобно пропищала секретарша. — Куда ж он пойдет? Хозяйку ведь убили, и дом его сгорел…

В этом она, пожалуй, права: идти Бандиту абсолютно некуда.

— Ну Анночка Дмитри-и-и-евна, — принялась снова канючить Антонина. — Я уверена, он и в мыслях не имел вас оцарапать, случайно получилось. И в моей аллергии Бандит совсем не виноват. Он же домашний. Пропадет на улице, с голоду издохнет!