— Встретимся в суде! — рявкнул Генка.

— Буду рада тебя видеть, — отозвалась я, расплывшись в самодовольной улыбке.

Для взрывного характера бывшего супруга худшее наказание — мое монументальное спокойствие. Во время былых семейных скандалов мне запросто удавалось доводить его до исступления, даже не повышая для этого голос. Вот и сейчас лимит его выдержки был окончательно исчерпан, и он, скорчив лютую рожу, пулей вылетел вон из кабинета. Мне же только теперь стало ясно, что пока мы «мирно» беседовали, дверь кабинета оставалась настежь открытой и противная секретарша не могла не слышать всех подробностей разговора. Надо же было так опростоволоситься!

— Антонина! — проорала я, поскольку в условиях распахнутой двери селекторная связь была совершенно без надобности.

Девушка немедленно возникла на пороге, обдав меня с ног до головы насмешливым взглядом. Другого в данной ситуации я, собственно, от нее и не ожидала. — Антонина, приготовьте мне кофе, пожалуйста, — выдавила я, — и дверь закройте.

Костлявая каланча неторопливо выполнила последнее указание, оставив мне робкую надежду получить свой кофе еще до конца рабочего дня. В отсутствие Варвары Михайловны я, конечно же, забыла сегодня пообедать, и теперь после всплеска эмоций желудок свело голодной судорогой.

У нормальных людей стресс обычно надолго отбивает аппетит, у меня же повышенная нервозность вызывает реакцию прямо противоположную. За каждую экзаменационную сессию в институте я исправно набирала до пяти килограммов чистого веса. Но, правда, потом незамедлительно теряла его, как только восстанавливалось душевное равновесие.

Мой первый брак, в который я вляпалась еще на третьем курсе, отличался повышенной двусторонней истерией. По причине молодости и неопытности мы с первым мужем бурно выясняли отношения по любому поводу, то есть по несколько раз в день. В результате за год семейной жизни я набрала больше десяти килограммов. Дальнейшая замужняя жизнь обещала мне в отдаленной перспективе ожирение, поэтому процесс пришлось подвязать методом развода.