Когда на кассе мне сообщили стоимость покупок, я закатила глаза. Кто бы мог подумать, что держать кота в доме — такое дорогое удовольствие. Надеюсь, мне удастся сбагрить это счастье до конца следующей недели.

Домой я возвращалась по своей любимой дороге. К моему коттеджному поселку, в принципе, можно проехать двумя путями. Один — короткий, асфальтированный и прямой, но проходит он через село. А там то гуси, то утки, то вообще коров гонят с пастбища прямо по проезжей части. Другая дорога представляет собой витиеватую бетонку, делающую крюк в шесть километров, зато пролегающую через лесной массив. Здесь не только не встречаются коровы, но и машины — большая редкость.

Когда я подъехала к своему дому, пропетляв лишние километры по лесной дороге, во дворе возле оглоедовской «Тойоты» уже отдыхала «Нива» моей подруги.

В гостиной, кроме Лариски, Ивана и Бандита, я обнаружила еще и Антонину, которую собирались оставить дома. Ее лицо было пунцовым и сильно опухшим, а пальцами она нервно теребила носовой платок.

— Вы «Скорую» уже вызвали? Почему не изолировали кота? Вы хоть додумались купить лекарства от аллергии? — набросилась я на присутствующих. Не хватало, чтобы еще и секретарша попала на больничную койку. Хватит с меня юриста.

— Аллергия тут ни при чем, — угрюмо изрек Иван. — У нее истерика. Вот, только чуть-чуть успокоилась.

— Истерика? Почему истерика?

— У нее муж — кретин! — «объяснила» мне Лариска.

— У меня тоже. Кретинизм — черта, присущая большинству мужчин.

После этих моих слов Иван одарил меня недовольным взглядом.

— Он вывез из квартиры всю мебель… — выдохнула Антонина и ударилась в слезы с новой силой.

— Мебель?.. — не поверила я своим ушам.

— И еще люстры, посуду, постельное белье… — принялась перечислять, загибая пальцы, Лариска.

— Почему же ты замки не сменила? — прервав ее, налетела я на рыдающую секретаршу.

— Не успела-а-а… — захлебнулась слезами Антонина.