- Выхожу с новобранцами в море, погружаюсь и начинаю ползать под перископом у родного берега. Глядишь, у одного-другого клаустрофобия обнаружится, а то и приступ эпилепсии...

С этим офицером я летел на Камчатку, времени для разговора было достаточно. А я еще при посадке обратил внимание на спор военного моряка с контролерами из-за двух ящиков. Оказалось, мой собеседник вез семье лук и помидоры - на базе с ними ох как туго!

Такова проза жизни на берегу. На корабле тоже сложностей хватает. После очередного ремонта на лодке завелись крысы, их выжили с великим трудом, "мобилизовав" кота и двух кошек.

- У одной во время похода родились котята. Не выжили... - продолжил подводник. - И вообще, на борту, кроме людей и крыс, никто не приживается. Да и сами к концу плавания держимся на анальгине - головы страшно болят. Говорят, это потому, что стальной корпус экранирует все электромагнитные излучения...

Такова, так сказать, психологически-житейская сторона медали. А вот другая, технически-организационная: ' проверкой после трагедии в Норвежском море было установлено, что многие подводники... не умеют плавать. Для студеной воды (большинство моряков "Комсомольца" погибли из-за переохлаждения) не хватает спецкостюмов, а те, что есть, неважного качества и неудобны.

А теперь перейдем к самой лодке. Уже при сдаче ее морякам выявились серьезные недочеты, например, в первом же погружении "потеряли" всплывающую спасательную камеру. Пришлось искать ее на дне, поднимать, переделывать, так же поступили с подобными устройствами на других лодках. И это не все.

Капитан 1-го ранга Е. Селиванов, ныне начальник школы подготовки младших специалистов, а в прошлом командир атомохода, на котором 18 июля 1984 года был пожар, приведший к жертвам, исследовал происшествия такого рода и пришел к выводу: необходимо еще на уровне проекта исключать возможность появления огня в отсеках. На "Комсомольце" так не сделали, а ведь это корабль новейшей конструкции, способный действовать на глубине до 1 тыс. м!