В этом-то доме, утром восьмого сентября прошлого года, то есть в 1705 году, миссис Баргрэйв сидела в одиночестве, размышляя над своей несчастной жизнью и убеждая себя принимать с подобающим смирением все, что уготовило ей Провидение, хотя положение ее и впрямь было не из лучших. И говорила она так: "Доселе я была всем обеспечена, и, без сомнения, так оно и пребудет впредь, и ныне удовлетворюсь я тем, что горести мои закончатся, когда придет срок". Тут взяла она в руки шитье, и в следующее же мгновение услышала стук в дверь; и отправилась посмотреть, кто там, и оказалось, что это миссис Вил, старинная ее подруга, в костюме для верховой езды; и в это самое мгновение часы пробили полдень.

- Мадам, - сказала миссис Баргрэйв, - удивляюсь я вашему приходу, ибо вы столь долго оставались для меня чужой, - однако же добавила, что рада ее видеть, и собралась было поцеловать подругу в знак приветствия, и миссис Вил не возражала, когда же губы их почти соприкоснулись, миссис Вил провела рукою по глазам и молвила: "Мне нездоровится", и отстранилась. Гостья сообщила миссис Баргрэйв, что отправляется в путешествие и вознамерилась сперва повидаться с нею.

- Но, - отозвалась миссис Баргрэйв, - как так случилось, что вы выехали в путь одна? Я изумлена: ведь у вас такой заботливый брат!

- О! - сказала миссис Вил. - Я улизнула от брата, и уехала одна, потому что уж очень хотелось мне повидаться с вами прежде, чем отправлюсь я в путешествие.

И вот миссис Баргрэйв вошла в дом вместе с гостьей и проследовала во внутренние покои, и миссис Вил расположилась в кресле с подлокотниками, в котором сидела миссис Баргрэйв, когда услышала стук в дверь. Тут сказала миссис Вил: