Ибо не могу я помыслить (тут гостья ударила ладонью по колену для пущей важности, каковая, впрочем, отличала всю ее речь от первого слова и до последнего), что Господь заставил бы вас провести дни вашей жизни в горестях и печалях. Но будьте уверены: горести ваши вскорости непременно вас оставят, либо вы - их". И говорила гостья столь прочувствованно и с такой набожностью, что миссис Баргрэйв несколько раз разражалась слезами, настолько растрогала ее речь подруги. Затем миссис Вил помянула труд доктора Хорнека "О воздержании", в конце коего он повествует о жизни ранних христиан.

Их пример, по словам миссис Вил, должен бы служить нам образчиком для подражания; и еще прибавила она, что их беседы - не то, что нынешние разговоры. Ибо в наш век (сказала она) в моде лишь пустые, суетные разглагольствования, в то время как встарь слово служило назиданием и наставлением, и способствовало укреплению в Вере; так что ранние христиане были не таковы как мы, и мы не таковы, как они, однако же (говорила гостья) нам следует поступать так, как поступали они. Среди них царила сердечная дружба, но теперь где ее найдешь?

- И в самом деле, трудно найти в наши дни истинного друга, согласилась миссис Баргрэйв.

На это миссис Вил ответствовала:

- У мистера Норриса есть превосходный сборник стихов под названием "Идеальная дружба", коим я от души восхищаюсь; может, и вы эту книгу видели?

- Нет, - отвечала миссис Баргрэйв, - но у меня есть стихи, мною набело переписанные.

- В самом деле? - отозвалась миссис Вил. - Так принесите же их. Хозяйка снова сходила наверх и вручила миссис Вил альбом со стихами, дабы та их прочла, но гостья отказалась, говоря:

- Если я наклоню голову, она разболится невыносимо, - и попросила миссис Баргрэйв зачитать ей стихи вслух; так та и поступила. Пока они восхваляли дружбу, миссис Вил сказала:

- Дорогая миссис Баргрэйв, я буду любить вас вечно.

В стихах дважды упоминалось слово Элизиум.