Надя медленно побрела по коридору. Люба, как и эта пожилая женщина, ее тоже ругала.

Надя вспомнила, что сестра предлагала сменить ее и подежурить в больнице. Но Надя не согласилась.

— Лучше помоги своему Михееву с ремонтом. Он один в гараже загнется, — сказала она Любе.

Люба помогала — кормила мужика, носилась по магазинам запчастей, выискивая реле, проводки, термостаты и другие мало понятные для женского разумения детали. Глеб — механик и моторист, быстро разобрался с иноземной техникой, и ремонт вступил в завершающую стадию.

Надя не заметила, как спустилась по лестнице. Она вышла из больницы и остановилась.

Дальше идти не было сил. Мысль о том, что Петру могут ампутировать ногу, подкашивала ее собственные ноги. Надя присела на мокрую лавку при больничном скверике и достала мобильный телефон:

— Глеб, Петру собираются делать ампутацию.

— Перезвони через две минуты, у меня гаечный ключ в зубах, а сам я в «яме», — попросил Михеев.

Надя подумала и набрала московский телефон генерала. Грыжина дома не оказалось.

Галина Игнатьевна сообщила, что муж в новом офисе Петра Григорьевича. Надя не знала туда номера, телефон поставили только вчера. Бригада эстонских строителей лишь два дня назад закончила ремонт офиса и теперь восстанавливала их квартиру в Чертаново.

Генеральша долго копалась в бумагах и наконец продиктовала нужные цифры.

— Сыскное бюро Петра Ерожина, — услышала Надя знакомый бас генерала.

— Дядя Ваня, что делать?! Петру хотят отрезать ногу, — сказала она и заплакала.

— Погоди, он же оклемался! — удивился Грыжин и, услышав, что Надя расплакалась, добавил:

— Ты без этого.., без паники. Когда назначили операцию?

— Они мне сутки на размышления дают.

Без моего согласия резать не будут, — ответила Надя.

— Сейчас тыкву напрягу. Дай мне полчаса времени. Старый стал — быстро не соображаю, — пожаловался Грыжин.