Итак, поскольку наша гипотеза предполагает этиологическое значение бессознательного, и поскольку сновидения являются непосредственными проявлениями бессознательной психической деятельности, то попытка анализа и толкования сновидений, по крайне мере с научной точки зрения, теоретически оправданное предприятие. Если эта попытка удастся, то, помимо возможного терапевтического эффекта, в первую очередь можно ожидать от нее научного объяснения структуры и этиологии душевных проявлений. Но так как для практика научные открытия могут означать разве что приятный побочный продукт терапевтической деятельности, то возможность теоретического освещения этиологической подоплеки, пожалуй, вряд ли будет достаточным мотивом или даже показанием для практического использования анализа сновидений. Разве что врач ожидает терапевтического эффекта как раз от такого теоретического освещения. В этом случае он возводит применение анализа сновидений во врачебную обязанность. Как известно, фрейдовская школа в основном придерживается взгляда, что распознание и объяснение, т. е. полное осознание бессознательных этиологических факторов имеет величайшее терапевтическое значение.

Если мы согласимся с тем, что это ожидание подтверждается фактами, то остается только вопрос, исключительно или относительно (т. е. в комбинации с другими методами) пригоден анализ сновидений или же он вообще не годится для выявления бессознательной этиологии. Я могу, очевидно, исходить из того, что фрейдовская позиция известна. Я также могу подтвердить эту позицию в той мере, в какой сны, особенно инициальные (т. е. в самом начале лечения) нередко недвусмысленно демонстрируют этиологически существенный фактор. Следующий пример может служить иллюстрацией сказанного.