– Ага… Никуда не поеду, – сказал полковник. – У меня огородные дела начинаются. Они мне по душе, и менять их ни на что не собираюсь. И собаку не на кого оставить…

– Мне водолазы всегда нравились…

– Это не водолаз, это настоящий ньюфаундленд. Водолаз – это нечто другое. Это наши отечественные горе-кинологи пытались что-то сотворить, скрещивая ньюфаундленда, кавказскую овчарку, ризеншнауцера и еще, кажется, кого-то… Короче говоря, породу уродовали. И ничего не добились. А благородный и добрый ньюфаундленд так самим собой и остался… Так куда ты меня зовешь? И на хрена?

– Я не за тем, товарищ полковник. Я за консультацией по поводу одного вашего старого знакомого. Необходимо с ним на контакт выйти, и хотелось бы с вами посоветоваться. Покажу кое-какие бумаги. Они у меня в машине…

– Ага… Дело другое. Утешил, – согласился полковник. – Еще два с половиной круга…

– Выверенная дистанция? – Капитан взглядом окинул поле, прикидывая километры.

– Собака привыкла. Меньше нельзя, толстеть будет, а такому большому толстеть нельзя. Есть нехорошая болезнь у больших собак. Дисплазия называется. Большой вес суставы уродует. Вот мы, хотя больше страдаем отменным аппетитом, чем его отсутствием, толстеть себе не позволяем. Я ему, а он мне…

– Как его зовут, извините, запамятовал?

– Ньюфистофель… Маленький чертенком был, потому так и назвали…Сейчас бы так не назвал, конечно.

– Почему, товарищ полковник? Забавная кличка…

– Ага… Забавная… Только сейчас я стараюсь от любой чертовщины подальше держаться и в церковь, понимаешь, хожу регулярно, на каждую службу… Проникся. Верить начинаю. Верить, знаешь ли, по-настоящему очень трудно. Я пытаюсь… Но не менять же собаке имя, к которому она привыкла.

– Я вообще-то, товарищ полковник, тоже в церковь хожу… – хотел продолжить тему капитан.

Но полковник прервал его: