– Могу вам телевизор подарить. У меня в гараже стоит.

– Я же говорю, что не держу его принципиально.

– Ну, так и будете принципиально только по субботам смотреть проповедь.

– Я к соседям хожу, чтобы и они тоже смотрели. Надеюсь, западет что-то в душу…

– Как хотите.

– Никак не хочу. Компьютер я тоже больше месяца не включал, потому что новостям не верю. Ладно… Ты капитана-то давно получил?

– Месяц назад, товарищ полковник… Пять месяцев тому как в Москву перевели, а месяц назад – очередное звание дали. Чуть раньше срока…

– Помнится, я в отставку выходил, ты только-только старшим лейтенантом стал… Ну так пойду очки искать…

Полковник встал.

– В принципе я могу, Сергей Палыч, и просто коротко пересказать, что там произошло, – предложил капитан.

– Ага… Тогда не мучай старческую память, заставляя аглицкий вспоминать. Докладывай…

Это последнее слово прозвучало совсем по-армейски и означало, что Сергей Палыч внутренне уже вернулся к прежнему своему командирскому состоянию и готов слушать, как опытный начальник своего подчиненного, забыв о том, что этот подчиненный – бывший, а подчиненных настоящих у него, кроме собаки, и нет.

– Вот этот человек с фотографии… Это Индарби Дошлукаев.

– Ага… Индарби?

– Да.

– Брат, я полагаю? Слышал я, помнится, что у Актемара Баштаровича брат был, но сам он считал его погибшим в какой-то криминальной разборке еще до первой чеченской. Непутевый парень был. Значит, выжил?

– Двоюродный… Родной брат у него в действительности погиб, только не при криминальной разборке, а при артиллерийском обстреле села в первую чеченскую кампанию. Вместе со всей семьей. И это вызвало у Актемара обиду на федералов…