- Монастырь?

- Да, женский монастырь. Когда земли под полигон отделяли, им предлагали переместиться на новое место, да игуменья воспротивилась, не захотела от родных могил съезжать, так и остался монастырь на полигоне.

- И полно там послушниц?

- Да женщин пятьдесят. Так Вася?

- Чего, Вася то? Как будь то я там пасусь. Туда никак не пробраться. Эти стены только из пушки пробить можно.

- Но все равно ты там иногда бываешь?

- Там побудешь. Вон сержант Шкуро полез, так сразу в госпитале оказался, кипятком его обварили.

Закрапал дождь и мутная сетка сразу забросала лобовое стекло. Вася включил очиститель, размазав пыль по давно не мытой поверхности.

- А давно полигон то образовался?

- Давно. Но десять лет назад его расширили, вот почему поселки и монастырь вошли в его территорию. Сюда же со всего Союза ракеты летят.

- А они того... не ошибутся...

- Испугались? Нет. Ничего страшного. Если кого и зацепят, так только по дурости, предупреждают же всех, чтобы не вылезали на опасные участки.

Машина съезжает с шоссе на проселочную дорогу и ее стало кидать и бросать во все стороны.

- Ну держись, Боря, сейчас нас помотает. Качку терпите?

- Немножко.

- Тогда можете вытерпеть наши несносные дороги.

Русские дороги неописуемы, грязь, камни, гигантские лужи, невероятные повороты, спуски и подъемы, все прелести отвратительной поездки на лицо. Эти два часа езды под периодическое вытье мотора выматывают душу. Я с ужасом смотрю через полусферу проделанную на лобовом стекле очистителем, как мы поднимаемся и потом ухаем в большую лужу, с надрывом вылезаем из нее, чтобы опять свалиться в следующую...

Неожиданно перед нами выросли большие ворота, по бокам которых в вырубленной в лесу просеке, тянулись двойные ограждения из колючей проволоки. Недалеко, на сером фоне дождя стояла вышка с часовым.

- Приехали, - облегченно сказал лейтенант.