Накрапывал дождичек. Но плащ на женщине был скорее не по погоде, а из кокетства - для того, чтобы еще выгоднее подчеркнуть ее полноватые, сильные ноги, открытые по моде выше середины бедер. Действительно, было на что смотреть...

- Ну вот тебе и попутчица, - продолжал полушепотом дразнить Турецкий, подмигивая, словно заговорщик, и молодецки поводя при этом широкими своими плечами с генеральскими звездочками на погонах. Был он сегодня по какому-то случаю в мундире, который, надо отметить, сидел на нем просто отлично. Слушай, старик, да ведь она точно в твоем вкусе! Помнится, если я не ошибаюсь...

- Не береди навеки раненную душу! - тихо прорычал Грязнов. - А если ты такой нетерпеливый, давай поменяемся ролями. Ты вали в Кисловодск, а я уж как-нибудь на Селигере устроюсь, рыбки свежей хочется...

Шутил Славка. Александр видел, как и у него вспыхнули глаза. И было отчего. Поэтому Турецкий печально вздохнул:

- С такой бабой, Славка, я бы не против, но... Ты хоть не промахнись. Потом расскажешь.

- Да ну, было б о чем, - вдруг будто закапризничал Грязнов, не отрывая, однако, взгляда от чудо-женщины, откровенно купающейся в волнах плотоядной мужской зависти. - Эвон у нее спутник-то какой.

- А он не едет, - авторитетно заявил Турецкий. - Иначе б они уже давно уединились в купе. Лично я поступил бы только так... И что это, право, за обычай? Как только тебе приглянется какая-нибудь толковая баба, обязательно возле нее ошивается такой вот орел с кавказского бугра! Не везет нам, россиянам...

- Тут ведь, Саня, не столько страстью, сколько толстым "лопатником" пахнет, - засмеялся Грязнов. - А блядь - она и на Марсе блядь. Не говоря о Кисловодске. И никто из нас даже предугадать не может, насколько мы бываем недалеки от истины. Ну ладно, пора трогаться.