При этом и язык не распускал. Я взял заныканный с последней засады египетский калаш и подсумок с четырьмя магазинами. Рыбачили мы по границе района ответственности батальона, в зоне досягаемости огня застав, поэтому никаких особых мер предосторожности не предпринимали. Настроение, лучше не бывает. Приятно, когда тебя ценят. Первая самостоятельная ступенька в карьере, это вам не чохом по выпуску всех на взвода! Обычно в новой части минимум полгода смотрят, кто ты да что ты, а потом, может быть, рассматривают как кандидата на что-то. А тут за две недели… Это, конечно, комбат. Молодой, но всегда спокойный и рассудительный, он прямо сказал: «Наградной на тебя писать не буду, всё равно похерят, но попробую другое»… Что конкретно тогда не сказал, а сегодня очень приятно удивил. Так лучше, чем меня два года в Союзе выдвигали, то одну роту, иди, принимай, то другую. Заслушают, утвердят, даже заинструктируют, а потом бац… и из Москвы присылают другого, более родовитого, а значит и достойного. Ну и правильно, не надо жениться на кухарках, если хочешь военную карьеру делать, — это не я сказал.

— Ну, что, Сидор, готов? Тогда поехали…

Выхожу на обрыв и делаю серию одиночных выстрелов по брызнувшей в разные стороны рыбёшке. Вижу, три штуки плывут по течению брюхом кверху. Сидор споро выхватывает две, а третью не видит.

— Слева, смотри, слева, — навожу на цель своего подручного…

— О, какая здоровая…

— А ты чуть не упустил, Зоркий Сокол, блин…

Сегодня мне много надо, сегодня я проставляюсь…

Бах-бах-бах — очередная серия.

— О, какая хорошая! Иди, иди сюда, тебя сестрички на стропе ждут, — разговаривает сам с собой Сидор.

После каждой серии поднимаемся вверх по течению метров на пятьдесят — сто. Бах-бах-бах…

— Товарищ старший лейтенант, опять пополам, за что я её нанизывать буду, — теперь ноет боец гнусавым голосом.