С мгновение Алекс простоял, глядя на нее, вбирая в себя коротко подстриженные каштановые волосы, невозмутимые серо–зеленые глаза, итальянские шелка, тонкое, хорошо различимое под ними белье. С чего положено начинать с подобным созданием?

— Я Софи, — ободряющим тоном продолжала она, беря у официанта два бокала шампанского и вручая один Алексу. — А эти жуткие люди, — она неопределенно повела рукою, — мои друзья. Правда ведь, жуткие?

Алекс ухитрился улыбнуться:

— Видели бы вы моих. Вы тут что–нибудь празднуете?

— Двадцать шестой день моего рождения, — ответила Софи. — Вам сколько лет?

— Тридцать четыре.

— Я намеревалась сказать, что вы выглядите намного старше этой публики, но нет, это не так. Вы просто выглядите… другим.

— Ну, солдат здесь, скорее всего, не так уж и много.

Софи рассмеялась:

— Это уж точно. Однако я в свое время знавала нескольких военных, но ни у кого из них не было того, что присутствует в вас — своего рода настороженности в самой глубине глаз. Как она туда попала?

Алекс, испытывая неловкость, отвел взгляд. Софи терпеливо вглядывалась в него.

— Джейми так и не объяснил мне, чем вы занимаетесь, — сказал он наконец. — Велел спросить самому.

Она пожала плечами:

— О, пиар в мире моды. Веду несколько колонок в глянцевых журналах.

Она повернулась к мужчине в канареечно–желтом байкерском прикиде, и Алекс, решив, что это сигнал для него, отошел в сторонку. Он добрел до большой кухни, декорированной слепящими, точно лазер, маленькими прожекторами и потертой алюминиевой посудой. Открыл холодильник, нашел холодную банку пива. Шампанское он вылил в раковину.

В одной из стен кухни имелось большое, выходящее на Слоун–стрит окно. Алекс несколько минут простоял у него, глядя на ползущие к северу красные хвостовые огни машин. Ему казалось, что он утратил связь со всем и всеми, кого знал. Служба в СВС разлучила его с родными, офицерский чин — с армейскими друзьями, и, как он догадывался, возраст и происхождение станут преградой между ним и большинством его собратьев–офицеров.