— Именно поэтому. Мы твердо убеждены в том, что американский путь — не наш путь.

Но ведь американские раввины пользуются гораздо большей популярностью и симпатией, нежели израильские, не так ли?

— В том-то и дело. Здешние раввины — вроде родителей, потакающих прихотям своих детей и тем самым приносящих им вред. Поэтому они и пользуются симпатией и популярностью. А если вы не желаете иметь с ними дело, вы прекрасно обходитесь без них. В Израиле такого быть не может и такого не будет. В Израиле религия не может быть отделена от государства, и раввин — это государственный чиновник, без которого не обойтись. Вот почему американизация не для нас. Ну, а если традиционный еврейский закон попросту не нравится людям, и если они недовольны раввином, навязывающим его им, что тогда?

— Я свыше двадцати лет возглавлял раввинский суд в Натанье и Тель— Авиве, и утверждаю со всей ответственностью: редко случается, чтобы раввин, строго следующий еврейскому закону, всем нравился. Как человек вы можете быть любимы и популярны, но с раввином дело обстоит совершенно иначе. Для раввина существует только традиционный закон. Поэтому он не может признать евреем того, у кого мать не еврейка, не может признать евреем ребенка, рожденного от брака еврея с нееврейкой, оформить брак между евреем и не-евреем. И это еще не все. Какой-нибудь молодой человек приводит ко мне свою любимую девушку, обращенную в иудаизм по всем правилам, и просит разрешения на брак. Я говорю ему: «Тебя зовут Данни Кац. Ты знаешь, что означает «Кац»? Это сокращение от «Коген Цедек», то есть «Благочестивый Священник». А по традиционному еврейскому закону потомки священников не могут вступать в брак с новообращенными и смешивать с ними свою кровь. Значит если я разрешу ваш брак, даже если твоя девушка уже в течение трех лет свято соблюдает все тонкости нашей веры: все равно по закону торы она не такая как я и ты». М-да, в Америке ни о чем подобном не может быть и речи.