Но и этот, новый день, 13 января, не обошелся без происшествия. Под вечер - очередной труп с инъекцией. На этот раз в квартире на Софийской улице дочь обнаружила убитой свою мать, Надежду Афанасьевну Фокину. Женщина полулежала на диване, на руке - след от укола. Квартира разворована. А на большом трюмо алела надпись, сделанная помадой: "Ты девка хороша, если бы была дома, я бы с тобой потешился". И стрелка, указывающая на стоящий на трюмо портрет дочери убитой женщины.

Три убийства за два дня! Кисмережкин торопил своих сотрудников. Надо предупредить потенциальных жертв! Это требовало времени, а его как раз и не хватало. Выборка из Книги посещений поликлиники насчитывала 6 тысяч пенсионеров, обращавшихся за медпомощью! Из них примерно 600 человек делали флюорограммы. Именно их следовало предупредить в первую очередь. Результаты могли быть сейчас в руках "медбратьев". Все районные сотрудники угрозыска, собранные в 41 отделе милиции, получили адреса пенсионеров. Надо было обзвонить или съездить к каждому. И убедиться, что они забрали результаты флюорографирования, что листочки у них на руках. Все милицейские наряды и патрули получили строгие инструкции - проверять всех подозрительных, особенно людей в белых халатах...

Получивший информацию о происшествиях во Фрунзенском районе, Заботкин устроил разнос сотрудникам группы, упустившим подозреваемого - бывшего врача Краюхина. Именно за время его отсутствия 12 января во Фрунзенском районе произошли два последних убийства стариков. Но Краюхин и не думал скрываться. 13-го января в середине дня он приехал домой, где и был сразу же задержан.

Краюхин оказался тертым калачом. Первая судимость многому его научила. Он не отвечал на вопросы, требовал адвоката и освобождения, угрожал написанием жалоб. Осмотр его квартиры показал, что Краюхин вполне мог оказаться тем самым неуловимым "медбратом". Шприцы и ампулы с различными растворами находились там в изобилии. Множество самых разных вещей указывало на то, что они либо с кражи, либо перекуплены. Но Краюхин молчал.