Воцарилось минутное молчание, после чего британский флегматизм растаял в солнечном сиянии золота. Мистер Кроуэл закричал «ура», мистер Крофтон, мистер Стонхендж, мистер Троубридж и даже более чем флегматичный господин Фермерен подхватили его:

— Браво, господин Баршьес, браво! Что вы на это скажете, доктор?

Доктор Циммертюр развел руками, точно пестрый жук крыльями.

— Я скажу, — широко улыбаясь, отвечал он, — что господину Баршьесу следовало бы поехать в Клондайк. Если он проделывает это с простой ивовой веткой в Голландии, то каких только дел он не наделает там?

Господин Баршьес, видимо, устал после произведенного им опыта. Он рассеянно улыбнулся.

— Я рад, если мне удалось пробить хотя бы маленькую брешь в скептицизме нашего милейшего доктора. На небе и на земле, кроме этого…

Он замолчал, собрал золотые монеты в жестянку и рыцарски протянул ее хозяину дома:

— Тут не так много, — сказал он, — но меня радует, что…

Мистер Троубридж с удивлением посмотрел на него.

— Что вы этим хотите сказать?

— Земля ваша, дорогой друг, и все, что находится на или под поверхностью земли англичанина…

Мистер Троубридж отмахнулся от него обеими руками.

— Не будь вас, это золото пролежало бы там, где оно лежало, до скончания века. Чье бы оно ни было, но оно во всяком случае не мое. Господа, нас ждет ланч!

3

За этим ланчем акции скептицизма были весьма низки. Доктор не пытался скрывать своего поражения, но те доводы, которые он приводил, были недостаточно красноречивы для правоверных.