Когда Альфред вышел за дверь, два старых друга встали из-за стола, чтобы размяться, пока секретарь директора Эпштейна ставил на стол блюдо с яблочным штруделем с грецкими орехами. Потом снова уселись и молча отщипывали по кусочку пирога в ожидании чая.

— Ну, что, Герман, это и есть — лик будущего? — задумчиво проговорил директор Эпштейн.

— Не то это будущее, какое я хочу видеть! Хорошо, что чай горячий, — когда я оказываюсь с ним рядом, у меня мороз по коже.

— Насколько нам следует беспокоиться из-за этого юнца, из-за его влияния на однокурсников?

Мелькнула тень: кто-то из студентов прошел по коридору, и герр Шефер встал, чтобы притворить дверь, которую Альфред оставил открытой.

— Я был его наставником с самого начала учебы, и он посещал ряд моих курсов. Но вот ведь странность какая: я его совсем не знаю. Как вы сами видите, есть в нем нечто… механическое и отстраненное. Других юношей я часто вижу занятыми оживленными беседами, но Альфред никогда в них не участвует. Хорошо скрывает свои чувства.

— Ну, едва ли он скрывал их последние несколько минут, Герман.

— А вот это для меня совершенная новость. Это меня поразило. Я увидел другого Альфреда Розенберга. Чтение Чемберлена придало ему храбрости.

— Может быть, в этом есть и светлая сторона? Вероятно, могут появиться и другие книги, которые воспламенят его — но уже по-иному… Однако вы говорите, в целом он не охотник до книг?

— Как ни странно, на этот вопрос трудно ответить. Иногда мне кажется, что ему нравится сама идея книг или их атмосфера — или, может быть, только их переплеты. Он часто разгуливает по училищу со стопкой книг под мышкой — Гауптман

— Такая страсть к Чемберлену… — заметил директор. — А в других вещах он проявлял подобный энтузиазм?

— Тоже вопрос! Он по большей части держит свои чувства в узде, но я помню, как он загорелся местной археологией. Несколько раз я брал небольшие группы студентов поучаствовать в археологических раскопках к северу от церкви Св. Олая. Розенберг всегда вызывался в такие экспедиции. Во время одной из них он помог найти кое-какие инструменты каменного века и доисторический очаг — и пришел в полный восторг.