Он соединял в себе любезность аристократа с жестокостью тигра. При этом он был выдающийся ученый; он говорил чуть ли не на всех языках, знал всякую науку и, казалось, усвоил себе всю область человеческого познания и способностей. Он был умелый хирург и врач, и вместе с тем остроумный аналитик. Откуда он все это взял, я никогда не мог узнать. Он представлял собою неразгаданную тайну, по крайней мере с того момента, когда мне пришлось иметь с ним дело, и до самой смерти он так и остался неразрешенной загадкой. Он презирал всех людей, он смеялся над всеми тюремными запорами, смеялся и надо мною – а это, кажется, было его единственной ошибкой, что он не оценил моих сил, так как именно я и подставил ему ту ножку, через которую он споткнулся.

– Кажется, вы в искусстве подставлять ножки достигли невероятной ловкости, мистер Картер, – со смехом перебил его начальник полиции.

– Видите ли, – рассмеялся и Ник Картер, – я полагал, по крайней мере до сих пор, что мне и в данном случае удалось обезвредить первого в мире преступника, но я откровенно сознаюсь, что события последнего времени поколебали во мне это убеждение.

– Как вас понять, мистер Картер?

– Очень просто, ведь вдруг обнаруживается новый экземпляр доктора Кварца, там, где я этого меньше всего ожидал.

– Но что общего имеет наше дело с преступной карьерой прежнего доктора Кварца? – в сомнении спросил начальник полиции.

Ник Картер как-то нерешительно приподнял плечи и задумался.

– Как бы вам это объяснить, – проговорил наконец Ник, – если бы я был суеверен, и если бы мой разум не препятствовал бы мне даже думать об этом серьезно, то я был бы склонен верить, что прежний доктор Кварц воскрес из мертвых к новой жизни, хотя я лично присутствовал при его кончине и на его погребении. Словом, нынешний доктор Кварц и его предшественник должны быть одно и то же лицо, другой возможности нет – и все же эта единственная возможность настолько бессмысленна и недопустима для каждого разумного человека, что мне остается только пожать плечами и вспомнить великого британца, сказавшего, что есть много вещей между небом и землей, которые и не снятся нашим мудрецам! Я повторяю, мой рассудок заставляет меня сознавать, что ни в коем случае это не может быть один и тот же человек.