В заключении своего обстоятельного отзыва автор говорит: "IV том романа Анны Антоновской "Великий Моурави" разработан на точных исторических данных. В монументальной форма отображаются и правильно освещаются подлинные исторические события. История Грузии первой половины XVII века показана правильно - в тесном взаимодействии с историей других стран Запада и Востока - Русии, Ирана, Швеции, Польши... Роман имеет не только большую художественную, но и познавательную ценность". Правда, академики И.Джавахишвили и Е.Тарле дали свою оценку лишь по поводу отдельных книг романа А.Антоновской - второй и четвертой (последующие части появились после их смерти), но не следует забывать, что именно в этих частях эпопеи с наибольшей полнотой и глубиной воплотилась историческая концепция, положенная писательницей в основу всего своего огромного художественного полотна.

Лишь немногие, самые значительные произведения нашей многонациональной советской исторической романистики снискали такое единодушное признание и одобрение со стороны писателей, литературных критиков и ученых-специалистов, не говоря уже о широких читательских кругах, которые на протяжении более тридцати лет взволнованно встречают появление каждой новой книги этого многотомного романа. Эпопея о национальном герое Грузии и в специальной литературе, и в сознании нашего народа прочно заняла почетное место среди крупнейших произведений многонациональной советской художественной прозы исторического жанра. Вот почему в обстоятельной литературоведческой работе, посвященной идейно-творческим проблемам нашей исторической романистики, в монографии С.М.Петрова "Советский исторический роман", произведению А.Антоновской отведено значительное место. Обозревая процесс становления и развития советского исторического романа, анализируя узловые мировоззренческие и эстетические проблемы этого жанра, исследователь постоянно имеет в виду "Великого Моурави", как одно из тех произведений, в которых наиболее ярко и последовательно проявились специфические черты советской исторической художественной прозы.