Естественно, каждое из этих заболеваний подлежало лечению и очень конкретному. Вот когда Вячеслав Петрович пожалел о том, что в молодые годы пил чуть ли не запоями, выкуривал до трех пачек папирос (даже не сигарет с фильтром!) в день и страшно насиловал свой организм. Такова уж участь человеческая - в конце концов, каждому будут предъявлены счета за все грехи молодости, которые просто необходимо оплатить. Причем, с большими процентами. На двери кабинета висела дощечка с надписью, выполненной золотыми буквами по красному фону: "Дмитрий Васильевич Шахов". По телевизору этого человека называли "доктор Шахов" и связывали его имя со вторым дыханием, которое открылось у современной нетрадиционной медицины. Какое-то время была даже целая программа на одном из коммерческих телевизионных каналов, которую вели врачи из клиники знаменитого доктора, и рассказывали о своеобразных методах его работы. А сам Шахов лишь изредка появлялся перед зрителями и давал пару-тройку полезных советов. Но эффект был ошеломляющий. На адрес клиники ежедневно приходило до пятисот писем со слезными просьбами помочь излечить тот или иной недуг. Письма эти были в основном от тех, кто не имел возможности попасть на прием к Шахову лично либо по причине территориальной отдаленности от Москвы, либо по причине тяжести заболевания. Доктор принимал почти ежедневно с девяти утра до восьми вечера. Исключениями были те дни, когда он отправлялся в очередную командировку по России или же за границу (бывало и такое)...

Бобрищев деликатно постучал. Затем, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь и просунул свою голову в кабинет.

- Можно? - спросил он.

- Да, конечно, - послышался бодрый голос доктора. Такой до боли знакомый Бобрищеву голос. Вячеслав Петрович вошел... Вот он - доктор Шахов. Крупный мужчина сорока лет, с густой шевелюрой темных волос (на висках, однако, уже начала пробиваться седина) и большими серо-голубыми глазами. Его аккуратные и подтянутые губы растянулись в приветственной улыбке. Взгляд приобрел ободряющую теплоту. - Здравствуйте, мой дорогой, - произнес Шахов, - Садитесь.