Гримм и по месту службы стремился получить доступ к секретной информации вне своего отделения. Из его речи на следствии: «...новый старший адъютант мобилизационного отделения подполковник Генерального штаба Пустовойтенко был завален работой, разбирая кучу бумаг, накопившихся в шкафу и доставшихся ему по наследству от бывшего старшего адъютанта этого отделения... Я, разговаривая с ним по службе, увидел на столе синюю папку с ярлычком, на котором было написано: „Часть секретная. Всеподданнейший отчет“. „Вот кстати, – говорю я, – генерал Мартсон интересуется, как составлялись раньше отчеты. Они там что-то все время переделывают секретную часть. Дайте я покажу его превосходительству для примера, как это делалось раньше“. Сколько помню, я действительно имел такой разговор с окружным генерал-квартирмейстером и принес эти отчеты к нему, но не прямо, а сначала заехал к себе в отделение, быстро пересмотрел, за какие годы отчеты, и отнес их к генерал-майору Мартсону. Придя в этот же день в кабинет его превосходительства с какими-то бумагами, я, уходя, сказал, глядя на папку с отчетами: „Позвольте, ваше превосходительство, я передам это подполковнику Пустовойтенко“. Вспомнив о том, что подполковник Пустовойтенко может спросить об отчетах генерал-майора Мартсона, я пошел сказать, что отчеты у меня и я передам их ему сегодня или завтра. Пошел я, как помню, нарочно с фуражкой, чтобы иметь вид, как будто бы я уже иду домой, закончив занятия. Подполковника Пустовойтенко в отделении я уже не застал, а на другой день узнал, что он куда-то уехал дня на 2—3... Воспользовавшись его отсутствием, я взял отчеты и передал их для переписки трем писарям... При этом сказал, что это дело срочное, для начальника штаба. Писаря переписали эти отчеты в течение 10 рабочих часов».