Самость «плеромна», как сказали бы в этом случае алхимики и гностики, что, по существу, означает, что самость и материальный космос не дифференцированы. Пиаже так и говорил: «На ранних стадиях развития мир и самость суть одно; ни одно из этих двух понятий не отличается от другого… можно сказать, что самость материальна» (курсив мой — К. У.) [297]. Самость встроена в ту materia prima,

«Нельзя сказать, — заключает Левинджер, — что при рождении ребенок обладает «эго». Первой его задачей будет научиться отличать самого себя от всего окружающего» [243]. Или, по выражению фон Берталанфи, «самой примитивной стадией [сознания] является, по — видимому, та, где не переживается различия между внешним миром и «эго»… Ребенок еще не отличает себя самого от вещей снаружи; он еще очень нескоро этому научится» [34]. А Кестлер очень толково суммирует эти соображения: «Среди других, в особенности, Фрейд и Пиаже обращали внимание на тот факт, что новорожденный ребенок не проводит различия между своим «я» и окружающей средой. Он осознает события, но не самого себя, как отдельную сущность… Вселенная сфокусирована на самости, и самость является Вселенной, — вот то состояние, которое Пиаже назвал «протоплазмическим» или «симбиотическим» сознанием».

Поскольку это стадия абсолютного недуализма, стадия океаническая или аутическая, она также имеет тенденцию быть до — пространственной и до — временной. Для новорожденного нет никакого реального пространства в том смысле, что нет никакой дистанции или разделения между плеромной самостью и окружением.