Эта книга начиналась как серия статей, увидевших свет в первых четырех выпусках журнала

Отправной точкой статей в «RE‑VISION» было предположение нескольких западных исследователей о том, что самый ранний период детства, когда новорожденный неразделимо слит с матерью и внешней средой, становится моделью для всех взрослых состояний совершенного трансцендентного и экстатической единства. Если это так, естественно казалось, что неизбежное развитие ребенка из этого изначального единства — слияния представляет собой фундаментальное лишение его не только физически крайне приятного, но и метафизически более высокого состояния — утрату «рая» или, по формулировке последователей Юнга, «отчуждение от Самости». Однако, как далее предполагали многие авторы, взрослый человек мог бы вернуть себе этот «высший рай» в его зрелой и здравой форме. Такого или весьма похожего мнения в целом или частично придерживались юнгианцы, Нейман [279], Норман О. Браун [57], Малер и Каплан [318], Леуолд и неопсихоаналитики [246], Уотс [390], Кестлер и Кэмпбелл [66]. И хотя во всем остальном я относился к взглядам этих исследователей с большим уважением, эта конкретная идея, по мере дальнейших размышлений, казалась мне все более и более несостоятельной. Она не только потворствовала одиозным сравнениям трансперсональной сферы с инфантильными состояниями, но и, судя по всему, основывалась на недостаточном понимании глубочайших различий между тем, что мы (вслед за Уэскотом [395]) будем называть «до-»(«пред-») и «над-»(«транс-») состояниями.

Инфантильное состояние слияния, как мы дальше увидим, и на самом деле представляет собой некую разновидность «рая», но это рай доличностного неведения, а не трансперсональной пробужденности. Истинную природу доличностного инфантильного слияния я внезапно понял только после того, как наткнулся на ее описание у Пиаже: «Самость на этой стадии, если можно так выразиться, материальна…» [297].